Неточные совпадения
Все
в какой-то
клубок сматывалось.
В канаве бабы ссорятся,
Одна кричит: «Домой идти
Тошнее, чем на каторгу!»
Другая: — Врешь,
в моем дому
Похуже твоего!
Мне старший зять ребро сломал,
Середний зять
клубок украл,
Клубок плевок, да дело
в том —
Полтинник был замотан
в нем,
А младший зять все нож берет,
Того гляди убьет, убьет!..
Точно резиновый мяч, брошенный
в ручей,
в памяти плыл, вращаясь,
клубок спутанных мыслей и слов.
Толстую, добрейшую бабушку свою, которая как-то даже яростно нянчилась с ним, он доводил до слез, подсыпая
в табакерку ей золу или перец, распускал петли чулков, сгибал вязальные спицы, бросал
клубок шерсти котятам или смазывал шерсть маслом, клеем.
Не без труда и не скоро он распутал тугой
клубок этих чувств: тоскливое ощущение утраты чего-то очень важного, острое недовольство собою, желание отомстить Лидии за обиду, половое любопытство к ней и рядом со всем этим напряженное желание убедить девушку
в его значительности, а за всем этим явилась уверенность, что
в конце концов он любит Лидию настоящей любовью, именно той, о которой пишут стихами и прозой и
в которой нет ничего мальчишеского, смешного, выдуманного.
1-й. Эко, братец ты мой, точно
клубком туча-то вьется, ровно что
в ней там живое ворочается. А так на нас и ползет, так и ползет, как живая!
Мать не поверила, но как увидала, сама испугалась и заперла сени и дверь
в избу. Ужи проползли под ворота и вползли
в сени, но не могли пройти
в избу. Тогда они выползли назад, все вместе свернулись
клубком и бросились
в окно. Они разбили стекло, упали на пол
в избу и поползли по лавкам, столам и на печку. Маша забилась
в угол на печи, но ужи нашли ее, стащили оттуда и повели к воде.
Иногда на окно приходил к ним погреться на солнце, между двумя бутылями наливки, кот Серко; и если Василиса отлучалась из комнаты, девчонка не могла отказать себе
в удовольствии поиграть с ним, поднималась возня, смех девчонки, игра кота с
клубком: тут часто
клубок и сам кот летели на пол, иногда опрокидывался и табурет с девчонкой.
Обязанность ее, когда Татьяна Марковна сидела
в своей комнате, стоять, плотно прижавшись
в уголке у двери, и вязать чулок, держа
клубок под мышкой, но стоять смирно, не шевелясь, чуть дыша и по возможности не спуская с барыни глаз, чтоб тотчас броситься, если барыня укажет ей пальцем, подать платок, затворить или отворить дверь, или велит позвать кого-нибудь.
Каждый день, каждая лекция несли с собою новые для меня «открытия»: я был поражен, узнав, что мясо, то самое мясо, которое я ем
в виде бифштекса и котлет, и есть те таинственные «мускулы», которые мне представлялись
в виде каких-то
клубков сероватых нитей; я раньше думал, что из желудка твердая пища идет
в кишки, а жидкая —
в почки; мне казалось, что грудь при дыхании расширяется оттого, что
в нее какою-то непонятною силою вводится воздух; я знал о законах сохранения материи и энергии, но
в душе совершенно не верил
в них.
Но Олесе прямо каким-то чудом удалось выскользнуть из этого
клубка, и она опрометью побежала по дороге — без платка, с растерзанной
в лохмотья одеждой, из-под которой во многих местах было видно голое тело.
Собаки опять затихли, и нам было слышно, как они, спутанным
клубком, перескакивая друг через друга, опять убегают от кого-то, жалко визжа от ужаса. Мы поспешно вбежали
в сени и плотно закрыли дверь… Последнее ощущение, которое я уносил с собой снаружи, был кусок наружной стены, по которой скользнул луч фонаря… Стена осталась там под порывами вихря.
Мне привиделся страшный сон, подробности которого я не мог вспомнить совсем ясно, но
в каком-то спутанном
клубке смутных образов я все-таки видел Славка, слышал какие-то его просьбы, мольбы и слезы…
Собаки от метели скрылись у садового крыльца, где было тише, и теперь, сорвавшись разом, бешеным
клубком понеслись
в аллею.
Мы приближались к цели; чувствовалась по знакомым признакам близость Гарного Луга, и, вместе с радостью, какой-то еще
клубок странных ощущений катился за нами
в пыльной сумеречной мгле.
А
в середине карты —
в каком-то туманном
клубке виднелась голова на тонкой извивающейся шее, и колющие глаза остро глядели на меня
в ожидании ответа…
Сердце у меня тревожно билось,
в груди еще стояло ощущение теплоты и удара. Оно, конечно, скоро прошло, но еще и теперь я ясно помню ту смутную тревогу, с какой во сне я искал и не находил то, что мне было нужно, между тем как рядом,
в спутанном
клубке сновидений, кто-то плакал, стонал и бился… Теперь мне кажется, что этот
клубок был завязан тремя «национализмами», из которых каждый заявлял право на владение моей беззащитной душой, с обязанностью кого-нибудь ненавидеть и преследовать…
Клубок пыли исчез. Я повернулся к городу. Он лежал
в своей лощине, тихий, сонный и… ненавистный. Над ним носилась та же легкая пелена из пыли, дыма и тумана, местами сверкали клочки заросшего пруда, и старый инвалид дремал
в обычной позе, когда я проходил через заставу. Вдобавок, около пруда, на узкой деревянной кладочке, передо мной вдруг выросла огромная фигура Степана Яковлевича, ставшего уже директором. Он посмотрел на меня с высоты своего роста и сказал сурово...
По всей линии укреплений, особенно по горам левой стороны, по нескольку вдруг, беспрестанно, с молнией, блестевшей иногда даже
в полуденном свете, рождались
клубки густого, сжатого белого дыма, разростались, принимая различные формы, поднимались и темнее окрашивались
в небе.
Монахиня поставила
в уголок моталку, положила на нее
клубок, низко поклонилась, проговорила: «Спаси вас Господи!» — и вышла.
Поднялась суматоха. Все
в комнате завертелось
клубком, застонало, засмеялось, затопало. Запрыгали вверх, коптя, огненные язычки ламп. Прохладный ночной воздух ворвался из окон и трепетно дохнул на лица. Голоса штатских, уже на дворе, кричали с бессильным и злым испугом, жалобно, громко и слезливо...
Но тотчас же, как и давеча у Шлейферши, все загудело, застонало, вскочило с места и свернулось
в какой-то пестрый, движущийся, крикливый
клубок. Веткин, прыгая со стола, задел головой висячую лампу; она закачалась огромными плавными зигзагами, и тени от беснующихся людей, то вырастая, как великаны, то исчезая под пол, зловеще спутались и заметались по белым стенам и по потолку.
И Василий Иваныч, и Павел Матвеич были люди вполне утробистые, с тою, однако ж, разницею, что у первого живот расплывался вширь,
в виде обширного четырехугольника, приподнимавшегося только при очень обильном насыщении; у второго же живот был собран
клубком, так что со стороны можно было подумать, что у него
в штанах спрятана бомба.
— А какое отношение с общим делом, — закипел Липутин, — имеют интрижки господина Ставрогина? Пусть он там принадлежит каким-то таинственным образом к центру, если только
в самом деле существует этот фантастический центр, да мы-то этого знать не хотим-с. А между тем совершилось убийство, возбуждена полиция; по нитке и до
клубка дойдут.
Лиза подалась вперед, покраснела — и заплакала, но не подняла Марфы Тимофеевны, не отняла своих рук: она чувствовала, что не имела права отнять их, не имела права помешать старушке выразить свое раскаяние, участие, испросить у ней прощение за вчерашнее; и Марфа Тимофеевна не могла нацеловаться этих бедных, бледных, бессильных рук — и безмолвные слезы лились из ее глаз и глаз Лизы; а кот Матрос мурлыкал
в широких креслах возле
клубка с чулком, продолговатое пламя лампадки чуть-чуть трогалось и шевелилось перед иконой,
в соседней комнатке за дверью стояла Настасья Карповна и тоже украдкой утирала себе глаза свернутым
в клубочек клетчатым носовым платком.
Когда его увели, она села на лавку и, закрыв глаза, тихо завыла. Опираясь спиной о стену, как, бывало, делал ее муж, туго связанная тоской и обидным сознанием своего бессилия, она, закинув голову, выла долго и однотонно, выливая
в этих звуках боль раненого сердца. А перед нею неподвижным пятном стояло желтое лицо с редкими усами, и прищуренные глаза смотрели с удовольствием.
В груди ее черным
клубком свивалось ожесточение и злоба на людей, которые отнимают у матери сына за то, что сын ищет правду.
Она это знала. Все, что говорил сын о женской жизни, — была горькая знакомая правда, и
в груди у нее тихо трепетал
клубок ощущений, все более согревавший ее незнакомой лаской.
Странно было подумать: весь этот запутанный
клубок отчаяния, неверия, бездорожья, черных мыслей о жизни, горьких самообвинений —
клубок,
в котором все мы бились и задыхались, — как бы он легко мог размотаться, какие бы широкие дороги открылись к напряженной, удовлетворяющей душу работе, как легко могла бы задышать грудь, только захоти этого один человек!
— Помилуйте! где я эстолько денег возьму? Постоял-постоял этот самый чиновник:"Так не берете?" — говорит. — Денег у меня и
в заводе столько нет. — "Ну, так я приступлю…"Взял, что на глаза попалось: кирпич истыканный, ниток
клубок, иголок пачку, положил все
в ящик под верстаком, продел через стол веревку, допечатал и уехал."Вы, говорит, до завтра подумайте, а ежели и завтра свидетельство не возьмете, то я протокол составлю, и тогда уж вдвойне заплатите!"Вот, сударь, коммерция у меня какова!
Кружась над местом, на которое хочет опуститься стая, чирки быстро поворачиваются, свиваясь как будто
в темный
клубок и развиваясь
в более светлую полосу.
И вдруг… Бывает: уж весь окунулся
в сладкий и теплый сон — вдруг что-то прокололо, вздрагиваешь, и опять глаза широко раскрыты… Так сейчас: на полу
в ее комнате затоптанные розовые талоны, и на одном: буква Ф и какие-то цифры… Во мне они — сцепились
в один
клубок, и я даже сейчас не могу сказать, что это было за чувство, но я стиснул ее так, что она от боли вскрикнула…
Я тоже встал и, положив связку шерсти и
клубок на оконницу, вышел
в гостиную и остановился
в недоумении. Посредине комнаты лежал, растопыря лапки, полосатый котенок; Зинаида стояла перед ним на коленях и осторожно поднимала ему мордочку. Возле княгини, заслонив почти весь простенок между окнами, виднелся белокурый и курчавый молодец, гусар с румяным лицом и глазами навыкате.
Александра Ивановна писала пред старинным овальным столом, утвержденным на толстой тумбе, служившей маленьким книжным шкафом, а майорша Катерина Астафьевна Форова, завернутая кое-как
в узенькое платье, без шейного платка и без чепца, сидела на полу, лицом к открытой двери, и сматывала на
клубок нитки, натянутые у нее на выгнутых коленах.
Глафира вздрогнула, обвела комнату полудремотным взглядом и заметила, что по полу комнаты прокатились один за другим два мягкие
клубка серой пряжи. Бодростина догадалась, что это были две немецкие мыши, но она не могла понять, что за коричневый череп кивает ей вылезая из полу
в темном угле? Она всматривается и видит, что это
в самом деле череп, и вот, когда движения его стали тише, вот видны ясно два белые глаза.
— Да вот забыла, о чем с мужем после свадьбы говорила, оттого и ниток не распутаю. На свою память сержусь, — и с этим майорша, отбросив
клубок, схватила жестянку из-под сардинок,
в которой у нее лежали ее самодельные папироски и спички, и закурила.
— Ах, чтобы вам совсем пусто было! — повторила она
в двадцатый раз, бросив на пол
клубок и принимаясь теребить на коленах запутанные нитки.
Санин зашел
в нее, чтобы выпить стакан лимонаду; но
в первой комнате, где, за скромным прилавком, на полках крашеного шкафа, напоминая аптеку, стояло несколько бутылок с золотыми ярлыками и столько же стеклянных банок с сухарями, шоколадными лепешками и леденцами, —
в этой комнате не было ни души; только серый кот жмурился и мурлыкал, перебирая лапками на высоком плетеном стуле возле окна, и, ярко рдея
в косом луче вечернего солнца, большой
клубок красной шерсти лежал на полу рядом с опрокинутой корзинкой из резного дерева.
Общество садилось за столы, гремя придвигаемыми стульями… Бобров продолжал стоять на том самом месте, где его покинула Нина. Чувства унижения, обиды и безнадежной, отчаянной тоски попеременно терзали его. Слез не было, но что-то жгучее щипало глаза, и
в горле стоял сухой и колючий
клубок… Музыка продолжала болезненно и однообразно отзываться
в его голове.
Граф Свянторжецкий понимал, что сделанное им открытие только конец нити целого
клубка событий, приведших к этому превращению дворовой девушки
в княжну. Надо было размотать этот
клубок и явиться перед этой самозванкой с точными обличающими данными. Над этим и стал работать граф Иосиф Янович Свянторжецкий.
Солдат сидел
в двери амбара на большом
клубке отшлихтованного каната и, упираясь руками
в полотнище плевал на землю кровью, приговаривая...
Пробовал он как-нибудь спрятаться за непререкаемость законов высшего произволения и, по обыкновению, делал из этой темы целый
клубок, который бесконечно разматывал, припутывая сюда и притчу о волосе, с человеческой головы не падающем, и легенду о здании, на песце строимом; но
в ту самую минуту, когда праздные мысли беспрепятственно скатывались одна за другой
в какую-то загадочную бездну, когда бесконечное разматывание
клубка уж казалось вполне обеспеченным, — вдруг, словно из-за угла, врывалось одно слово и сразу обрывало нитку.
Она вяжет платок из дымчатой тонкой шерсти. Почти весь он уже связан.
Клубок лежит на коленях
в продолговатой плоской корзинке. Спицы производят частый чиликающий звук. Слышно неровное, учащающееся дыхание вязальщицы. Губы ее, плотно сжатые, вдруг раскроются, и она начинает считать про себя. Изредка она оглядывается назад. На кровати кто-то перевернулся на бок. Можно разглядеть женскую голову
в старинном чепце с оборками, подвязанном под уши, и короткое плотное тело
в кацавейке. На ногах лежит одеяло.
«
В последнее время Раскольников, хоть и всегда почти был один, никак не мог почувствовать, что он один. Он сознавал как будто чье-то близкое и тревожное присутствие, не то, чтобы страшное, а как-то уж очень досаждающее… Было что-то требующее немедленного разрешения, но чего ни осмыслить, ни словами нельзя было передать. Все
в какой-то
клубок сматывалось».
— Павла Артемьевна! Вы простите меня. Тогда… До болезни… Я провинилась перед вами… С клубком-то… Ведь вы не ошиблись… Я тогда его умышленно
в вас бросила… И бог меня покарал за это… Я чуть не умерла… Уж вы простите!
— Скучно стоять так-то! Давай
клубки подбрасывать, чей выше полетит? — предложила шалунья Оня своей соседке и товарищу по несчастью. И
в тот же миг
в углу за печкой началась легкая, чуть слышная возня. Выждав минуту, когда Павла Артемьевна, повернувшись спиной к наказанным, стала внимательно разглядывать растянутую
в пяльцах полосу вышивки у старшеотделенок, Оня с тихим хихиканьем подбросила первая свой
клубок.
— Екатерина Ивановна, родненькая, не наказывайте Наташу… Она не виновата… Она нечаянно…
Клубком… — залепетала девочка… — Не она… Это… Это я… ее научила… Давай бросать, говорю, чей выше… А ее как отлетит
в сторону!..
В Павлу Артемьевну грехом и попади… Господи! Не нарочно же она!..
— А… а… — прошипела она, — ты так-то! А-а… а!
Клубком бросаться
в меня…
в твою наставницу… Ты… дрянная… дерзкая… ты!..
В руке ее насчитывалось уже несколько гибких травяных стеблей: тут был и одуванчик с его шарообразным верхом, похожим на
клубок ваты, готовый разлететься пухом при малейшем колебании ветерка, и лиловая кашка на шершавом стебельке, и лист подорожника, такой освежающий и прохладный, и мать-и-мачеха, и куриная слепота, и желтый лютик, и белая ромашка… и дикий левкой.
— Выше самой высокой горы
в мире! — прошептала ей
в тон Наташа. И ее
клубок взвился и полетел как воздушный шар к потолку.
Наклонив голову, она вяжет что-то красное; сверкает сталь крючка,
клубок шерсти спрятан где-то
в одежде, но кажется, что красная нить исходит из груди этой женщины. Тропинка крута и капризна, слышно, как шуршат, осыпаясь, камни, но эта седая спускается так уверенно, как будто ноги ее видят путь.